Browse results

You are looking at 1 - 10 of 458 items for

  • Just Published x
  • Search level: Chapters/Articles x
Clear All
Author: Sanghwan Lee

Abstract

The Book of the Watchers (1 Enoch 1–38; BW) describes a series of punishments that God renders against Asael (10:4–8). Several scholars have tried to identify possible traditions that stand behind these punishments in light of Jewish and Greek literatures. However, Henryk Drawnel recently challenges such attempts, positing a Mesopotamian background. Although Drawnel has shown that interacting with Mesopotamian literatures has something to offer in grasping a fuller understanding of the mentioned passage, this article argues that Greek literatures are still valuable sources, potentially shedding further light on the design of the punishment motifs in BW. In order to demonstrate this supposition, I interact with the myths of Prometheus, Tantalus, and Teiresias. Ultimately, I suggest that scholars should be open to the possibility that various traditions, rather than a single tradition, stand behind the punitive descriptions in BW 10:4–8.

In: Journal of Ancient Judaism
Author: Eyal Regev

Abstract

Three distinct cultural phenomena emerged in the Hasmonean period (152–37 BCE): the concept of Gentile impurity, full body immersion in a ritual bath, and (relative) abstinence from the use of imported foreign pottery. This article examines the historical and archaeological evidence for these three traits: their chronology, geographical distribution, and interrelationship. All three relate to the contact between Judaeans and non-Judaeans. They symbolize social boundaries that were created to foster the ethnic identity of the Judaeans vis-à-vis local Gentiles. The creation of these ethnic boundaries was encouraged by the Hasmonean state both because they corresponded to the Hasmonean ideology and political aims, and because state formation usually contributes to the development of ethnic identity.

In: Journal of Ancient Judaism
Free access
In: Journal of Modern Russian History and Historiography
Free access
In: Journal of Modern Russian History and Historiography
In: Journal of Modern Russian History and Historiography

Abstract

The theme of happiness is a neglected topic in studies of Russian thought, in part because the Russian intelligentsia came to be associated with the ethos of self-abnegation and sacrifice in the name of the common good. It is little known that the spread of utilitarian philosophy in Russia in the early 1860s sparked a debate on the notion of happiness (individual and collective) between the left intelligentsia and their opponents on the conservative spectrum. The publication of the Russian translations of Jeremy Bentham and John Stuart Mill in the late 1860s provided a new spur to the controversy and gave it a more philosophical flavor. While the intelligentsia thinkers asserted the right to happiness as one of the fundamental human needs, rooted in the very essence of human nature, the conservative writers contested both the idea of happiness as a right and the notion that happiness is the purpose of life. This article examines the intellectual and contextual development of the theme of happiness in Russian thought throughout the 1860s–1880s.

In: Journal of Modern Russian History and Historiography

Abstract

В статье исследуются динамические процессы в фамилиеконе русского духовенства, напрямую не связанные со временем обучения конкретных церковников в заведениях духовного образования. Описываются на фактических примерах и систематизируются основные модели перемены фамилий представителями рассматриваемого сословия во внесеминарский период их жизни. Делается общий вывод о том, что характеризующееся динамизмом становление духовного фамилиекона позволяет описывать его как часть общих процессов, протекавших в фамильных системах всех прочих социальных страт российского общества.

In: Journal of Modern Russian History and Historiography

Abstract

В статье изучается биография Константина Федоровича Грекова (1890–1947), который прославился в первую очередь тем, что в дни Февральской революции, став революционным комендантом Николаевского вокзала в Петрограде, открыл «охоту» за императорским поездом, в результате которой Николай II и сопровождавшие его лица пришли к заключению о том, что в Петрограде начался не локальный бунт, а полномасштабная революция. В дальнейшем Греков занимал должности коменданта Таврического дворца и Смольного. Пребывая в Таврическом дворце, Греков совершил своего рода переворот, отстранив думскую комендатуру от дел и взяв все дело охраны дворца в свои руки в качестве коменданта ВЦИК. Действия Грекова поставили точку в думско-советском сотрудничестве в военном вопросе. Будучи комендантом Смольного, Греков имел шанс изменить ход истории, арестовав большевистских лидеров в Смольном и тем самым если и не сорвать Октябрьское вооруженное восстание, то, во всяком случае, способствовать передаче решения о его начале II Всероссийскому съезду Советов рабочих и солдатских депутатов. Но этим шансом Греков воспользоваться не смог. После Октябрьского переворота Греков сотрудничал с Союзом защиты Учредительного собрания, но вскоре разочаровался в его лидерах. В 1918 г. он вступил в ряды партии левых эсеров, был избран депутатом Петроградского Совета рабочих и красноармейских депутатов и делегатом V Всероссийского съезда Советов рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов, занимался журналистикой, писал стихи, печатался в левоэсеровских изданиях, был знаком с А. А. Блоком. В 1918 г. Греков порвал с левыми эсерами после июльских событий и вступил в Петроградскую федерацию анархо-синдикалистов. В дальнейшем К. Ф. Греков неоднократно подвергался репрессиям, но умер на свободе.

In: Journal of Modern Russian History and Historiography

Abstract

В рецензии предпринята попытка анализа новой монографии М. А. Бирмана «П. М. Бицилли (1879–1953). Жизнь и творчество» (Москва: Водолей, 2018). Особое внимание в ходе анализа уделяется полемике с предложенным автором монографии термином «бицилливедение».

In: Journal of Modern Russian History and Historiography

Abstract

В статье исследуются две отставки медиевиста Павла Гавриловича Виноградова (1854–1925) из Московского университета в 1901 и 1911 гг. Общественная деятельность, высшей точкой которой стало председательствование в комиссии по руководству курсовыми совещаниями, сделала его лидером профессорского большинства (1901). Позиция властей привела не только к закрытию комиссии, но и к заявлению об отставке лично оскорбленного Виноградова. Его попытки изменить ситуацию в свою пользу ни к чему не привели, и ученый все-таки официально подал в отставку, исходя из вполне рациональных ожиданий на получение полной пенсии. Срок службы позволил Виноградову получить только половинную пенсию, несмотря на содействие и поддержку Министерства народного просвещения. Коллеги Виноградова по историко-филологическому факультету тщетно сохраняли для него кафедру в надежде на его возвращение. После избрания Виноградова профессором Оксфорда московские историки с целью обеспечения преподавания предложили выбрать Д. М. Петрушевского на вакантную кафедру. Совет университета, желая восстановить справедливость по отношению к Виноградову, предпринял попытку пригласить его, но столкнулся с резкой позицией ученого по политическим вопросам. Как результат, избран был Петрушевский. Вторая попытка приглашения Виноградова оказалась более удачной: в ходе выбора нового профессора А. Н. Савина началась кампания за возвращение маститого ученого. Виноградов был избран сверхштатным ординарным профессором (1908). Согласившись совмещать преподавание в Москве с лекциями в Оксфорде, Виноградов, помимо нравственных обязательств перед русскими студентами, имел в виду и выслугу срока на полную пенсию. События 1911 г. позволили Виноградову уйти из Московского университета вместе с протестовавшими профессорами и приват-доцентами. Хотя он не имел права на полную пенсию, позиция министерства, желавшего ослабить позиции фрондеров, позволила Виноградову таковую получить. Делается вывод о сочетании в отставках Виноградова оппозиционного настроя профессора и рациональных оснований, прежде всего финансового характера.

In: Journal of Modern Russian History and Historiography